«Одиночки делают культурную революцию». Памяти Сергея Якутовича

Июнь 28, 2017
Автор: Break-Fast

Выдающийся украинский художник, график-иллюстратор, известен также работой в кино. «Тарас Бульба», «Молитва о гетьмане Мазепе»…Вашему вниманию выдержки из некоторых последних интервью мастера, который ушёл от нас 27 июня 2017 года…

Художник обладал глубоко индивидуальным почерком, в совершенстве владея различными техническими средствами графического искусства, в частности офорта.

Его работы находятся во многих странах — США, Германия, Россия, Испания. Его иллюстрации неимоверно точно передают суть произведения и суть характеров героев. — совершенно без излишней красочности. Наиболее известны — «Три мущкетёра». И далее — «Петр Первый», «Севастопольские рассказы», «Полтава».. «Перекоп», «Тарас Бульба», «Тристоан и Изольда».. иллюстритрованный Николай Гоголь и Лина Костенко…

Сергей Якутович,  не смог оправиться от смерти своего единственного сына — Антона Якутовича, тоже художника, который умер в январе 2014 года.

«В этом году меня как будто расстреляли. Не знаю, если хватит моральных сил и здоровья, то будет хорошо. Не хватит — мне все равно. Я уже ничего не хочу», — сказал тогда Сергей Георгиевич.

Вашему вниманию выдержки из некоторых последних интервью мастера, который ушёл от нас 27 июня 2017 года…

В вашей мастерской приковывает внимание, помимо прочего, старинная деревянная скульптура Иисуса Христа. Откуда она?

Удивительно, но я нашел эту скульптуру в Карпатах во время съемок фильма «Тени забытых предков». Там я, 11-летний, прожил несколько месяцев съемочного периода при отце — художнике-постановщике Георгии Якутовиче. Как-то от скуки по заросшей стежке углубился в лес и наткнулся на нее, пропадающую в зарослях. Не без труда донес находку к нашему с отцом жилищу: мы жили в новом доме по соседству с Параджановым, а он поселился в старом — там теперь музей «Теней». Эта скульптура даже снималась в том знаменитом фильме. Позже стали думать, что с ней делать, и Параджанов сказал: «Раз ты ее нашел, то и должен хранить у себя».

Георгий Якутович "Тени забытых предков"

Георгий Якутович «Тени забытых предков»

А тогда было понятно, о чем кино?

Если честно, нет. Но то, что вокруг происходило, настолько заражало своей непонятной таинственностью. Я ощущал: творится что-то необычное, и это нельзя делать иначе, чем они делают. Кстати, ведь все создатели картины были тогда молодыми: моему отцу было 33, Параджанову — 38, Юрию Ильенко — 27. Их темпераменты и таланты слились в неповторимую гремучую смесь, съемочную группу то и дело сотрясали конфликты. А еще осталось впечатление, что это был постоянный парад придумок…

Это правда, что ваш интеллигентный родитель там, на Ивано-Франковщине, даже дрался с Параджановым?

При мне был такой случай: разъяренный отец шел убивать Параджанова, и если бы я не бросился ему в ноги, не знаю, чем бы все это закончилось.

Параджанов ощущал себя человеком мира и однажды небрежно высказался об украинском характере или о национальном самосознании. Папа двинулся на него с кулаками. Режиссер отступал к печке, пока не вдавился в нее настолько, что видны были только угольки глаз и борода. Я понял, что отец убьет Параджанова сейчас и с криком: «Папа-а-а!» бросился ему под ноги. Он остановился, схватился за голову и вылетел из хаты — поплакать. 

А как оцениваете сегодня положение в кинематографе?

В годы застоя государство выделяло деньги на фильмы Тарковского, Параджанова. Понимали, что важнейшим из искусств является кино. Это — элемент идеологической пропаганды. Сейчас кино возрождают в России. «Адмирал», «Белая гвардия»… «Тарас Бульба» как главный национальный герой. Там существует национальная программа развития. Здесь программы нет. Ее пытались выстраивать политики оранжевого толка, не получилось. А сегодня украинскому политику кинематограф — вообще до одного места.

Вспоминаю, как в 2001 году создавался фильм «Молитва о гетмане Мазепе». Все сконцентрировалось на этом отчаянном поступке Ильенко. И мы с Богданом Ступкой пошли за ним.
Фильм не доделали, закончились государственные деньги. Появился скользкий человек, вызвался стать продюсером, найти средства, чтобы завершить картину. Сняли. Он свозил картину со Ступкой в Берлин, там фильм провалился. И все. Сейчас идут бесконечные суды по поводу авторских прав. Этот скользкий человек заявил тогда — украинский народ еще не созрел, чтобы увидеть такой фильм. На картине «Тарас Бульба» я встретил конюха, который работал и на «Мазепе». Разговорились: «Пане Сергію, пам’ятаєте, як ми робили Мазепу? Які були часи. Щастя! А тут і гроши є, і кіно знімають, а щастя нема».


А ведь счастье — это когда занимаешься осознанным трудом и понимаешь: что-то получится, а даже если и не получится, ты не можешь этим не заниматься. Мы здесь, сидя в болоте, можем только так. Надо делать над собой усилия, творить вопреки, создавать прецеденты, как Марина Врода, получившая «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах за короткометражку «Кросс». Кто об этом знает? Вы, я, еще человек сто в стране, а нужно, чтобы об этом трубили, показывали не в одном кинотеатре неделю, а во всех. Шесть лет назад «Пальмовую ветвь» домой привез Игорь Стрембицкий за короткометражку «Путники». Кто ее видел? Одиночки делают культурную революцию. Вот еще пример: продюсер Олег Кохан в нынешних условиях совершает подвиг каждой новой своей работой в кинематографе.

Когда мы с Владимиром Бортко снимали «Тараса Бульбу», все время в кулуарах ходили сплетни, что я — бандеровец, националист, хотя у меня ни капли украинской крови.
Не угасла большая человеческая обида на Бортко. Мы часами сидели в моей мастерской, было столько понимания, искренности до слез. Богдан Сильвестрович Ступка всех влюбил в себя. И никаких конфликтов, братья на век. А потом — все повернули с ног на голову, сделали из искреннего прочтения Гоголя — агитку. Вырезали столько сцен с моими придумками, декорациями. А ведь было нарисовано тысячи эскизов, моя жена отсылала их Бортко. Я не знал, что происходит, а когда увидел, был в ужасе: сорок процентов нашей работы было вырезано. На премьере Бортко мне сказал, что все вырезанное — войдет в телевизионную версию. Не вошло.

Выбросили все, во что мы вкладывали душу. «Слишком красиво у тебя Украина получается…» — говорил Бортко. А я ему отвечал: «Уж какая есть. По Гоголю. У которого величие — в красоте нашей земли…» Бодя (Богдан Бенюк, — ред.) гениально тогда сыграл. Но и это не спасло фильм. Давая интервью в день премьеры в Киеве, Бортко вещал: «Кто сказал, что есть такая Украина?! Нет Украины. Есть великая Русь!» Это происходило в кинотеатре «Украина». Богдан Сильвестрович повернулся ко мне: «Ти це чув? Пішли у «Фелліні», вип’ємо…» Мы пошли и напились. На следующий день позвонил Бортко: «Как тебе кино?» Я сказал, что всю ночь проплакал…

Богдан Ступка получил в Москве «Золотого орла», а вот о том, что и вы удостоены такой же премии как художник-постановщик фильма «Тарас Бульба», СМИ почему-то и не заикнулись.

То, что я не поехал, — чистая случайность. Я знал, что меня тоже номинировали, но не думал, что премию дадут. К тому же времени особо не было ни на что: я работал над иллюстрациями к книге Лины Костенко. Уже в день вручения мне позвонили из Москвы и сказали, что я тоже лауреат. Но было поздно… Богдан предлагал ехать вместе, но нюанс в том, что Ступка уезжал на несколько дней раньше, чтобы поучаствовать в еще одном событии — юбилее «украинского поэта» Антона Чехова. Жаль, что так вышло, но что теперь сокрушаться? В любом случае мне очень приятно быть отмеченным этой профессиональной премией.

Кстати, нашими конкурентами на эту же премию были художники таких картин, как «Царь», «Анна Каренина»… Конечно, приятно, что победили именно мы — все гуртом с «Тарасом Бульбой».

Что для вас ценнее — графика или кино?

— Я бы сказал, что для меня важнее всего быть художником. То есть иметь поле для наиболее полной реализации. Скажем, фильм на заводскую тематику я бы не смог делать, потому что этого не знаю, не умею. А вот историю я чувствую, понимаю. Возможно, еще и потому, что проиллюстрировал массу книг, преимущественно связанных с историей. Если быть точным, книга Лины Костенко «Берестечко» стала 161-й. Поэтому обычно я, наученный отцом, берусь за книгу или фильм, только если тема мне близка, если она меня волнует. Вот сейчас занимаюсь как раз стори-бордами — работаю, хотя не знаю, будут эти фильмы поставлены или нет.

Стори борд это как бы заявка на фильм, когда художник первым рисует будущую картину. Сценарий еще пишется, но есть синопсис, то есть краткое изложение фильма, и ты по нему начинаешь рисовать свои вариации-раскадровки, прикидываешь, кто бы из актеров мог исполнять ту или иную роль, что нужно построить из декораций. Один из этих фильмов — «Захар Беркут». Понятно, что там нужно построить замок Тугар-Вовка, тухольское село. И я придумал, к примеру, чтобы замок не возводить, что он будет только строиться. По-моему, это интереснее, чем очередной новодел.

Потом я отдаю это продюсеру, он ищет режиссера, далее ходит с этим моим альбомом и ищет деньги. Конечно, трудностей на пути возникает немало, и иногда я сам их нечаянно провоцирую. Например, когда снимали «Тараса Бульбу», режиссер Бортко потребовал, чтобы все было точь-в-точь как нарисовал Якутович. Так строители декораций по ходу дела меня чуть не убили, ибо делать все это им было совсем непросто.

Нет, я, пожалуй, не смогу однозначно ответить, дороже мне работа над книжкой или в кино. Вот недавно впервые работал для Театра имени Ивана Франко, над спектаклем «Урус-Шайтан», состоящим из шести баек про атамана Сирко, д’Артаньяна и Наполеона. 72 роли, три действия… Ты представь — 132 костюма нужно нарисовать.

Как работалось с Линой Васильевной, у которой, мягко говоря, непростой характер?

Мне заранее об этом нашептывали, но все прошло легко и благополучно. Начнем с того, что Лина Костенко вообще не хотела, чтоб ее роман переиздавали. Уступила просьбам издателей, лишь когда сказали, что иллюстрировать будет Якутович.

Я предварительно нарисовал массу эскизов (чего раньше никогда не делал) и передавал их поэтессе через ее дочь Оксану Пахлевскую. В итоге книжка получилась. Более того, сейчас я уже работаю над следующей книжкой Лины Васильевны «Чотири пори року» — это ее любовная лирика, которую тоже выпускает издательство «Лыбидь».

Там есть и давние стихотворения, и немало новых. Это настроения и чувства, как бы поделенные между четырьмя временами года. Вообще, эта книга попала в мое настроение — может, потому, что я теперь, после смерти жены Оли, одинок. Мне сейчас, как никогда, близок и интересен женский взгляд на жизнь. Даже «Войну и мир», которую я каждый год перечитываю, последний раз читал глазами Наташи Ростовой. Так что работу над сборником «Чотири пори року» я уже заканчиваю, а выход книги планируется к осени.

1yakut3

А новые проекты?

Общеизвестно, что денег на укаинский кинематограф выделяют мало, что по дороге к реальному производству — их разворовывают все кому не лень. У нас с Олегом Коханом был потрясающий проект — художественный фильм «Патефон». В нем должны были сниматься Винсент Кассель, Богдан Ступка. Занусси согласился режиссировать, Кассель, прочитав сценарий, сказал, что готов сниматься бесплатно. Я сделал большой презентационный альбом, более ста иллюстраций к фильму. Французы давали деньги, немцы, поляки, осталось дать нашим. Кохан после того, как собрал две трети денег, пришел к тогдашнему президенту Ющенко, тот, вникнув в вопрос, сказал: «Треба робити». Но в Украине денег на этот проект не нашлось. Что-то надо еще объяснять?
Если бы мы сняли «Патефон», этот фильм по значимости мог бы стать нашим «Списком Шиндлера». Зачем строить церкви с журавлями, срывать гору, тратить миллионы, ведь все просто: День памяти жертв Голодомора — сделать общенациональным праздником хлеба. Слово Голодомор вообще убрать, оставить его для учебников истории. И ежегодно, 25 ноября, хлеб в Украине не продавать, а раздавать бесплатно. Никаких рассказов об ужасах, снопов пшеницы и пампушек, обычный черный хлеб. И каждый год в этот день, кто бы ни был президентом, он должен говорить только одно своему народу: «Простите нас!» Это и есть память о загубленных миллионах через покаяние. Когда я поделился этой идеей открыто — тут же получил вопрос от крупного государственного функционера: «А почему?» Да потому, что любое правительство (тем более — наше) за последние триста лет так или иначе виновато перед своим народом. Тогда мне ответили: «Сергей, это — гениально, но это — страшно…»

200 років Гоголю_ТБНаши митці много говорят, а дела — ноль. Вот и вязнем мы в говорильне, как в болоте. Десять лет говорят, как написать книгу, еще двадцать — как снять фильм. И тут вопросы не только к государству, но и к самим деятелям культуры. Где вы, новые герои? Время разговаривать на кухне прошло. Время, когда художники были в ужасающем положении, в начале 90 х, тоже прошло. Слава Богу, от голода не помираем. А идей гениальных — нет, проектов достойных — почти нет. Мутное какое-то время. Время, когда ничего значительного в культуре не происходит.

А ваше личное видение себя в настоящем времени?

Художник должен быть в мастерской. Всегда. Делакруа это Делакруа. Но для того, чтобы нарисовать «Свободу на баррикадах», нужно быть в мастерской. Мой отец говорил: «Художник — это диагноз». Если у тебя профессия художник, а не великое призвание, тогда лезь на баррикады, но если ты Художник по Божественному промыслу и осознаешь это, ты должен быть в мастерской. Думать, мучаться, но не лезть в драку. Хотя мне так тяжело, и так страшно, и больно. Я настолько оскорблен тем, что творит сейчас власть, но ввязываться в уличные бои ниже моего достоинства, потому что я не только художник, но и аристократ, предпочитаю жить по-волошински «над схваткой». Я уважаю и тех, кто стоит на Майдане, кто месяцами мерзнет в палатках, у меня болит сердце за этих людей. Еще месяц назад для меня массовые протесты были сродни «дням Турбиных», а сейчас — это другое. И мне все, что происходит сейчас, очень не нравится.

По моему глубокому убеждению, идти к свободе нужно не революционным, а эволюционным путем. Рожать и воспитывать детей, жить и, к сожалению, терпеть. То, что сейчас происходит, для меня — жутко. Я не понимаю, зачем Украине в Европу. Мой сын жил много лет в Париже. Там все плохо и нас никто не ждет. Политики разных стран разыгрывают опять карту Украины в своих интересах, а не в интересах нашей страны. Я ненавижу и всегда ненавидел Советский Союз, но это не означало быть агрессивным, я бы никогда не пошел бросать коктейли Молотова. Ненависть разрушает психику. В ненависти жить тяжело. Я не хочу и в Россию. Я хочу, чтобы моя родина была по-настоящему независимой и самостоятельной, без диктата и игры по правилам других стран.

 

Комментарии 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.