О чём не сказано в законе о трансплантологии

Октябрь 2, 2018
Автор: Наталья Зверева

 

Со всех национальных экранов и приёмников можно слышать критику медицинской  реформы в украинском формате. Отравления и отсутствие вакцин, сокращение койкомест, а с ними и количества врачей, новые правила скорой и неотложной помощи и сомнительный уровень так называемых парамедиков и многое другое все чаше вызывает у граждан как минимум — непонимание.

Не у всех граждан Украины было время на изучение нюансов и дебатов вокруг реформы. Тем более не было ни времени, ни соответствующей подготовки по законопроекту о трансплантации. Нет у большинства этого времени и сейчас, когда Верховная Рада проголосовала законопроект №2386а-1 «О внесении изменений в некоторые законодательные акты относительно трансплантации органов и других анатомических материалов человека, предусматривающий презумпцию несогласия — изъятие органа для трансплантации после смерти человека возможно только в случае его письменного прижизненного согласия».

Потому хотелось бы дать читателям ориентиры, которые помогут, как минимум, избежать непоправимых ошибок.

Главное, на что надо обратить внимание украинцам  – это на все без исключения документы, которые вам предстоит теперь подписывать. От договора с лечащим врачом до любых обязательств, кредитов или страховых бумаг. Все, что является приложением к основному документу (и чаще всего написанное мелким шрифтом) придется вычитывать.

И тот факт, что презумция несогласия осталось той же, что и была в старом варианте закона, ситуации не меняет. Напомню, что презумция несогласия запрещает изымать органы и ткани умерших, если они при жизни не отметили свое желание стать донорами.

Читать любые документы придется потому, что в принятом «законе о трансплантологии», четко совершенно не прописано множество важных нюансов.

 

 

И первый из них – это кому и куда писать своё согласие или несогласие стать посмертным донором.

Сказано только, что из написавших заявление (кому? куда?) на согласие изъятия – внесут в единый реестр или базу данных.

Пишут об отметке в паспорте и удостоверении водителя, но кто это будет делать? Сам – вписывают от руки или в неком учреждении будут ставить мокрую печать?

 

 

Следующая неконкретная формулировка касается того, как будут определять – дал согласие человек быть донором или нет. Акцентируется на полной свободе граждан вносить хоть по 100 раз на день – то отказ, то согласие стать посмертным донором.

Можно только самому додумать – видимо будет некий авторизированный вход в общий реестр? А как иначе вносить свои правки в отношении своих органов? Но это только догадки. Потому что —  в законе щепетильно и несколько раз оговаривается, что доступ к реестру будут иметь только трое: трансплантолог-координатор (которых теперь будет много), судмедэксперт, и чиновник, ответственный за трансплантацию в каждом отдельном органе исполнительной власти.

Согласитесь – нестыковка. Разве что будет доступ в некий личный кабинет? Но о личном кабинете тоже ничего нет. С другой стороны – на ком из троих допущенных до реестра, в таком случае, будет лежать большая ответственность за возможные нарушения, или трагические ошибки? Об этом тоже не сказано ничего. Если же ответственны все трое, то коллективная ответственность – это надувательство. В таком серьезном деле может быть ответственность только персональная.

Кроме того, в статье об этих «тройках» — нет прописанной гарантии законности действий. Тройки закрытые – их никто четвертый не контролирует. 

 

 

Кроме других нечетких моментов, закон прописан под создание и финансирование службы трансплантологов-координаторов. И в ситуации, когда личная ответственность троек не прописана, именно такие координаторы получают неограниченную власть в решении человеческих судеб. В законе абсолютно не прописана ответственность координаторов. Даже не названы пункты их ответственности.

***

Мало того, в законе обозначены некие этические комитеты (при больницах), которые якобы будут следить за моральной стороной всего происходящего с тем или иным возможным донором. Кого будут отбирать в эти комитеты? По какому принципу: религиозному, социальному, общественному… Об этом в тексте закона нет ничего.

И логично спросить – как эти комитеты будут что-то вообще решать, если их члены не имеют права доступа к Реестру доноров и реципиентов?

 

 

Далее, в законе дано определение смерти – это смерть мозга. Даже при работающих на искусственном обеспечении сердце, легких и т.п. Это значит, что понятие клинической смерти (комы) будет возможно редактировать, что называется, на месте.

Как это будут редактировать, если у нас реанимации тотально (всего 3% от общей массы ) не снабжены специальными приборами, которые как раз и регистрируют смерь мозга. Газоанализаторы (позволяющие провести диагностику человека в коме), медицинские датчики кислорода, аппараты ИВЛ (искусственной вентиляции лёгких), и главное – допплеры (сканирование состояния сосудов и тока кров в органах и мозге, в том числе) – необходимое (желательно германское) оборудование реанимаций.  Не говоря уже о том, что сама фиксация смерти мозга происходит не одномоментно, а в несколько этапов, исключающих возникновения обратимых процессов выхода из комы.

Как вы сможете знать, что ваш близкий, находящийся в реанимации – считается живым или умершим? Это вам смогут сказать только врачи, но и тут вы не проконтролируете правдивость и безошибочность этих заключений. Потому что, как в любом другом пункте закона, совершенно не учтен человеческий фактор всех причастных к процессу трансплантации лиц и их персональная ответственность, а также не предусмотрен — контроль за их решениями.

Конечно, кома имеет множество классификаций, но и в этом случае надо знать два момента: держать человека на искусственном жизнеобеспечении довольно недешево и второе — прийти в себя люди могут даже через несколько лет. А ученые во Франции научились выводить человека из комы с помощью стимулирования блуждающего нерва.

Так что — в чем заинтересованы наши реформаторы в трансплантологии (в констатации смерти мозга или выводу из комы) – в законе не прописано, потому что это напрямую связано с финансированием и приобретением соответствующего дорогого оборудования.

 

 

В документе прописано использование абортивного материала, но не прописано – какого именно абортивного. Мертвого плода в утробе или живого?

В законе обозначено, что это «фетальні матеріали — анатомічні матеріали мертвого ембріона (плода) людини». Кроме того, в законе указано, что его положения не распространяются на живых эмбрионов. Но, если эмбрион абортивный он уже мертвый. Как определить, вследствие чего эмбрион получил статус мертвого – в результате замирания плода или в результате аборта?

Потому что по определению фетальные материалы (прописанные в законе) имеют несколько размытую трактовку. Цитирую: «фетальные продукты (от лат. fetus – плод) – это продукты (плацента, стволовые клетки, ткани), полученные из абортированных эмбрионов (так официально называется человек до 8-й недели внутриутробного развития) или абортированных плодов (человек после 8-й недели внутриутробного развития)».

Интересно, как в этом случае будут вести себя члены этических комитетов? И кто будет давать согласие и нести ответственность за эмбрион, на использование его тканей: мать, гениколог, трансплантолог-координатор?

 

 

Настораживает и такой момент в законе, как категорический запрет на изъятие органов, если: у человека нет родственников, особа не установлена, человек не дееспособен, есть отказ человека или его родственников, ребенок-сирота, против суд… и если этоучастник АТО.

А если участник АТО напишет согласие на использование его органов в случае смерти, то его органы использовать нельзя? Неужели есть какие-то недостатки у такой категории возможных доноров? Что авторы закона (Богомолец, Корчинская, Продан) имели в виду?

Читается популистская составляющая этого пункта – для тех, кто обвинял авторов законопроектов в том, что будут брать органы с передовой. Но участник АТО может: а) погибнуть и не на передовой, а в мирных условиях и б) захотеть стать донором. Или авторы закона ограничивают его в правах и подвергают дискриминации?

Кроме того, такое бережное отношение в АТОвцам и другим обозначенным категориям граждан — заставляет задуматься: первое —  может изъятие органов в Украине несколько ущемляет права? И второе – может наши солдаты не подходят для донорства в силу их образа жизни?

Не четкая формулировка предполагает какие угодно догадки. Но популизм в таком серьезном законе не уместен – это не предвыборная программа.

 

 

Отдельным вопросом стоит положение о биоимплантах. В начале закона есть перечень услуг или действий, на которые положения закона не распространяются.

А именно: «Дія цього Закону не поширюється на: донорство крові та (або) її компонентів і діяльність, пов’язану з їх використанням; трансплантацію статевих залоз, репродуктивних клітин та живих ембріонів; аутотрансплантацію — пересадку людині взятого у неї анатомічного матеріалу; імплантацію — пересадку біоімплантатів і штучно виготовлених замінників органів; взяття анатомічних матеріалів для діагностичних досліджень; діяльність банків пуповинної крові, інших тканин і клітин людини згідно з переліком, затвердженим центральним органом виконавчої влади, що забезпечує формування державної політики у сфері охорони здоров’я».

В тоже время, на протяжении текста закона, (стт. 16, 19, 20 и другие) регулярно возвращаются к биоимплантации – как составляющей закона о трасплантологии.

Что же такое биоимплантат? Биоимплантат — чужеродное устройство, имплантируемое (вживляемое) в живой организм как протез или для изменения свойств и возможностей организма.

В нашем случае – биомплантантом может стать тот анатомический материал, который в отличии от органов, не имеет ограниченного срока годности или вообще срока годности. В основном – это кости (сухожилия). Переработка костей в медицинское изделие – привилегия международной германской компании «Тутопласт». По их засекреченной технологии можно обрабатывать кости любого посмертного донора (животного или человека): не важен возраст и болезнь. Даже рак костей не имеет значение. Но Тутопласт поставляет медицинские изделия только в те страны, из которых к нему поступает сырье для этих медицинских изделий. 

В Украине используют костные биоимплантаты производства и обработки «Тутопласт» во многих медицинских отраслях и уже много лет. Интересно – а раньше, при старом законе о трансплантации, с такой же презумцией несогласия – упоминалось, что надо спрашивать родственников о согласии на изъятие костей у умерших? Если учитывать, что «Тутопласт» поставляет готовый продукт только в страну поставщика, то значит и наличие продукции в Украине предполагает и изъятие костей у нас в стране.

Интересно получить ответ – изъятие костей и другого анатомического материала до принятия теперешнего закона, было законным или незаконным? До 2012 года этим занималось украинское предприятие «Биоимплант», но родственники жаловались – из тел изымали намного больше, чем было оговорено. На сегодня совместная деятельность «Биоимплант» с германским «Тутопаст» – приостановлена, как  раз по причине возбуждения уголовных дел в 2013 по факту деятельности данной фирмы. Так как бренд с мировым именем не хочет пачкать репутацию из-за противоречий в украинском законодательстве.

Сейчас покупать материал приходится напрямую через интернет-магазин фирмы AllDent,  что намного дороже и должно сказываться на украинских пациентах, требующих и такой трансплантации в том числе.

Конечно, все это факты для отдельного расследования… Но сейчас, когда в статьях закона с 16 по 20 – только и пишется о биоимплантатах и их изготовлении (!!!) хочется, как минимум, уточнить – зачем тогда в самом начале закона заявлять, что закон на биоимплантанты не распространяется?

Особенно удивляет текст ст. 20 Закона: «Виготовлення біоімплантатів, їх застосування і контроль якості, державна реєстрація та реалізація, ввезення на митну територію України та вивезення за її межі здійснюються з додержанням умов і в порядку, встановленому Кабінетом Міністрів»

Как видим – четко прописан момент вывоза и ввоза через границы Украины, что выделяют данную статью закона от всех остальных. Даже когда в законе упоминается международный обмен органами, там нет упоминания о таможне. Тогда уточните: когда говориться именно конкретно о биоимплантантах, изготовленных в или вне Украины из анатомических материалов человека, которые подлежит фиксировать на таможне – это обмен или торговля? Если обмен — зачем тогда упоминается таможня?

Получается — у нас в законе о трансплантации завуалировано прописана торговля? А как же тогда родственники, давшие согласие на изъятие, например – костей – они принимают долевое участие в этом бизнесе или может, получают компенсацию от государства?

Об этом ничего в законе нет, а вот вопросы есть.

 

 

Создается впечатление, что старый закон почти под кальку переписан только с двумя радикальными новшествами: введение и бюджетное финансирование новой (вполне нужной кстати) службы врачей-координаторов и законодательное оформление щекотливых вопросов по поводу изъятия анатомических материалов.

Два ключевых понятия – «врачи-координаторы» и «анатомические материалы». Ради них и принимался новый закон.

 Хотя, если читать внимательно, то логических нестыковок в законе намного больше, чем тут перечисленных. Их могу увидеть более опытные профессионалы в этой сфере.

В любом случае, обсуждаемая в течении нескольких лет презумция несогласия или согласия была только отвлекающим моментом.

Просто в первом случае создается база согласных стать донорами, а во втором  — база несогласных стать донорами.

Но и первое, и второе требует очень много времени и ресурса для воплощения большого объёма работы к началу 2019 года, когда закон вступает в силу.

Представить себе, что занятые насущными проблемами выживания люди будут думать о смерти и штурмовать заявлениями некие реестры доноров – сложно. Значит, придется проводить  разъяснительную работу, под которую в свою очередь придется выделять деньги из бюджета.

Осталось только узнать стоимость ролика в несколько секунд на эфирах ведущих телеканалов, и к выделенным 112 миллионам гривен на пилотный проект по новому финансовому обеспечению оперативного лечения по трансплантации органов и других анатомических материалов – можно добавить ещё столько же или даже больше цифр.

Комментарии 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.