Must Climb: Шри Пада

Апрель 15, 2017
Автор: Андрей Аникин

Есть в центре Шри-Ланки удивительная гора, на которую хоть раз в жизни подняться надо. Она не самая высокая в стране, но уж точно самая легендарная. Буддисты верят, что на ее вершине оставил свой след Будда, индуисты считают, что там камня коснулся Вишну, мусульмане и христиане думают, что на горе побывал Адам

И вот по следам такого количества великих людей на гору чуть ли не каждую ночь взбираются сотни и тысячи паломников различных конфессий, желающих увидеть то самое место и заодно встретить наверху восход Солнца. Здесь много вещей из серии must do и must see, но все это будет на вершине, так что, друзья, must climb! Всем людям непременно нужно сюда вскарабкаться.

Да что людям! Даже бабочки – и те миллионами устремляются сюда в отдельные месяцы. Правда, с людьми они пересекаются редко – сезоны паломничества на пик Адама (или на Шри Паду – как кому больше нравится) у людей и бабочек разные. Люди поднимаются на вершину с ноября по май, когда в ланкийских горах стоит сухой сезон. В сезон дождей дорога становится опасной, и лучше встречать восход где-нибудь на берегу моря.

DSC_0955

К вершине ведут аж три дороги с разных сторон, но самое оживленное туристическое движение всегда на дороге из местечка Делхаузи, которое называют еще Налатанния. Сюда легко добраться на автобусе из Хаттона, известного туристического центра, а в таких городах, как Ратнапура, туристов почти нет. Но это не значит, что там не оборудованы дороги – ланкийцев все равно среди «горных паломников» больше, чем гостей острова.

Вскарабкался из Делхаузи на Шри Паду и я. На дворе февраль, лютая ланкийская зима, подниматься придется ночью, потому что дорога от подножия неблизкая, и на вершине будет холодно. Поэтому пришлось захватить с собой на всякий случай даже такую нелогичную для Шри-Ланки вещь, как свитер.

На автостанции Хаттона, которая еще вовсю работала, хоть я сюда и доехал уже в темноте, стоял привычный шум и рев. Кондукторы и профессиональные зазывалы охотились за немногочисленным уже к вечеру населением с лютостью своры борзых, спущенных на одного несчастного зайчишку.

— Увараэлювараэлювараэль! – насел на меня один из них.

— Алавакелявалакелявалакель! – подступил второй.

— Аскелияскелияскелия!!! – возопил над ухом третий.

По одному разу ланкийские автобусные зазывалы название маршрута никогда не выкрикивают. Они это делают вот такими чудовищными триадами, в которых теряется собственно название. Ланкийцы к этому привычны, белые гости хлопают глазами в растерянности. Нужно им в Нувара Элию, к примеру, а они никак не могут взять в толк, что «увараэлювараэлювараэль» — это как раз их автобус и есть. Второй звал в Талавакеле, третий – в Маскелию.

— Мне бы на Шри Паду, — робко пробормотал я.

— Давайте сюда! – потянул меня за руку третий кондуктор.

— Ну куда ты его тянешь, сэра этого? – вышел из-под дерева четвертый. – Зачем ему Маскелия, если он хочет на Шри Паду?

Дальше было короткое препирательство по-сингальски, после чего третий зазывала меня с сожалением выпустил, а четвертый забрал. Смысл препирательства, как я понял несколькими днями позже, свелся примерно к:

— Да из Маскелии же отлично видна Шри Пада! Пусть едет в Маскелию.

— На кой черт ему Маскелия, если он хочет подняться на гору, а я еду прямо в Налатаннию?

— Со мной он тоже может ехать! Ну выйдет там на повороте к твоей Налатаннии, пройдется километров восемь. Перед подъемом на Шри Паду хорошо размяться, а времени у него еще много. А там ты его и подберешь… Ведь я сейчас поеду, а у тебя еще полупустой автобус.

— Не порть себе карму! Отпускай сэра, он в моем автобусе поедет.

— Ла-а-адно…

И меня повели под дерево, где стоял красный автобус, самый дряхлый из всех, зато у него на стекле было по-английски написано Delhousie. С ошибкой, конечно, но несущественной. Этот автобус ехал к началу подъема на Шри Паду. И, если бы я заглянул в салон этого автобуса с самого начала, я бы не сомневался, на чем ехать. В автобусе не было ни одного ланкийца, и это с учетом водителя, которого тоже там не было. Зато было пол-салона рюкзаков и человек десять европейских туристов, причем именно таких, какие и должны ездить на Шри Паду. Кто-то был с дредами, кто-то – с накладными разноцветными косичками, кто-то в майке с Бобом Марли, кто-то в бандане с коноплей, и почти все – с гудлакерскими веревочками на руках. Я среди них в своей одежде выглядел белой вороной. Еще более белой вороной я бы выглядел только в костюме-тройке, а так на мне были джинсы, серая футболка, обычная стрижка и голые руки без веревочек и татуировок.

статуя Будды в Делхаузи, перед началом восхождения

статуя Будды в Делхаузи, перед началом восхождения

Туристы вели себя вполне пристойно – не буянили и сидели тихо, только один из них временами всхрапывал. Судя по их поведению, по отсутствию водителя и неработающему двигателю, ехать автобус пока никуда не собирался.

Тогда и я решил попробовать подремать, но минут через двадцать, когда мне удалось достичь первых скромных успехов на этом поприще, автобус затрясся, задребезжал и зарычал так, как и можно было ожидать исходя из его внешнего вида и почтенного возраста. Я открыл один глаз. И точно, на водительском месте появился человек. В автобусе добавилось еще два-три гудлакера и даже одна ланкийская женщина, которая косилась на остальную публику с явной опаской.

— Не волнуйтесь, они вряд ли вас съедят, — сказал я женщине. – Они мирные.

Женщина меня не поняла, зато поняли двое европейцев, и на всякий случай отсели подальше. А автобус потрясся еще минут пять и снова заглох на полчаса. Потом было еще две таких же потрясающих сессии, но в конце концов, около половины десятого, мы все же из Хаттона уехали. И сразу после этого я почему-то уснул.

* * *

Проснулся я уже в Налатаннии. Или в Делхаузи. Но уж точно не на Шри Паде и не на пике Адама, потому что туда нужно было еще всю ночь топать.

И я потопал, хотя и без особого рвения. Сперва я от души позевал и попробовал рассмотреть, куда меня занесла нелегкая. Успеха, правда, в этом не имел – рассмотреть что-либо вокруг было трудно, за исключением сотен разноцветных флажков, массивной белой арки, подтверждающей приехавшим, что они на верном пути, и рядов сувенирных лавок, которые ночью пустовали. Это вовсе не упущение торговцев и не их желание поспать, просто мало кто из гостей этого места, даже если он не вполне в здравом уме, будет покупать во тьме сувениры, чтобы сходить с ними на гору и потом вернуться сюда же утром, когда будет светить солнце.

начало подъёма

начало подъёма

Вместо торговцев за столиками сидели экскурсоводы и монахи. Монахи собирали пожертвования и вели с гостями душеспасительные беседы, экскурсоводы же вели интересные разговоры, склоняя гостей к последующим пожертвованиям. Большинство моих попутчиков разделилось поровну между монахами и гидами, я же потихоньку побрел к арке.

Дорога на Шри Паду сначала кажется очень легкой. Это бетонный тротуар, временами ровный, временами редкими ступеньками поднимающийся вверх. Так я прошел километра два или три, поднявшись за это время метров на сорок от силы. Затем ступеньки стали встречаться все чаще и чаще, а ровные площадки – все реже и реже.

Подъем на Шри Паду – штука весьма параболическая. Чем дальше вы забрались – тем круче будет подъем и тем чаще вам придется отдыхать в специально отведенных для этого местах, называемых «амбалама». Их там много, единственная проблема – эти места облюбовали нищие. Они там, во-первых, спят, а во-вторых, наседают на каждого, кто присядет рядом с ними отдохнуть. И отказывать неудобно – паломники должны быть щедрыми, а место святое. В-третьих, эти нищие еще и пахнут неважно, так что долго отдыхать не получится. Ноги отдохнут, зато устанет нос. И в таком полосатом режиме пройдет почти весь ваш путь.

Удивительно, но на этой дороге предусмотрено правостороннее движение паломников. В Шри-Ланке и большинстве буддийских стран, долгое время изнывавших под левою пятою британского империализма, движение на дорогах левостороннее. А перед подъемом на гору, да и на протяжении подъема также, везде стоят знаки, предписываюшие идти наверх не слева, а справа, и спускаться точно так же. И лестница разделена плохо преодолимой преградой. Почему же так получилось? Думаю, потому, что дорога наверх ведет по часовой стрелке.

Не видите логики? Ну как же! Когда вы идете наверх, вам свойственно периодически отдыхать, а спускающимся отдыхать нужно реже, особенно если они спускаются своим ходом, а не непредвиденным кубарем. В последнем случае отдыхать действительно придется, притом долго. Возможно даже, что остаток пути получится проделать на носилках, и не исключено, что ногами вперед. Со стороны пропасти пункты отдыха оборудовать никак не получалось, все они со стороны горы. Поднимаясь справа, к ним легко устремиться, поднимаясь слева, пришлось бы каждый раз преодолевать заграждение.

Хотя, скажу честно, ни в заграждении, ни в разграничении потоков смысла особого на Шри Паде нет. Движение людей здесь зависит от времени суток, и ни от чего больше. Днем людей вообще ходит очень мало. Вечером и ночью они все идут вверх, а утром они все идут вниз. Редкие отщепенцы клянут свою глупость на чем свет стоит. Мало того, что они не встретили на вершине рассвет, так еще и приходится продираться сквозь толпы тех, кто его встретил…

Единственные, кто не подчиняется этим непреложным законам Шри Пады – это «транспортные компании», занимающиеся снабжением точек питания на маршруте. Может быть, для них и стоят разграничители потоков. А эти «транспортные компании» нужно уважать! Ведь каждый чипс, который вы съели по дороге, каждая бутылка воды, которую вы выпили – все это было принесено наверх людьми. Вы вот сильно устали, поднимаясь налегке, и хотите выпить бутылочку воды, правильно? Задумайтесь над тем, что перед вами сюда с огромной и тяжелой сумкой на голове, полной таких бутылочек, поднялся какой-то безвестный смуглый мужик. И поднимается он сюда с такой ношей каждый день, причем не по одному разу… А когда это поймешь, то цены в точках питания уже кажутся не чрезмерно высокими, а совсем даже щадящими. И от высоты они в прямой зависимости – чем выше, тем выше. Самые высокие, наверное, в последнем заведении, которое честно и откровенно так и называется: Last Tea Shop, но я туда не заходил, лишь безмолвно посочувствовал обслуживающей его «транспортной компании» с тюками и корзинами на голове. Снабжать эту точку – поистине одна из самых каторжных работ на Земле.

Но вот последний рывок – и я, тяжело дыша, выхожу на самый верх. Там относительно пусто – времени что-то около трех или половины четвертого, а солнце взойдет не раньше шести. Зима ведь! Летом оно восходит раньше. Может быть, без пяти шесть, а может быть,  даже и без десяти!

Есть в этом и плюс – свободных мест на трибуне хоть отбавляй, хотя люди наверху есть. Но они в основном местные и непривычные к холоду (на вершине дикая стужа – градусов 13-15), потому изо всех сил кутаются во все одеяла и прочие теплые вещи, которые смогли раздобыть, и прячутся в ветровую тень офиса по сбору пожертвований. Это единственный офис на вершине Шри Пады. Многие спят. Они, наверное, поднялись сюда еще с вечера и считают, что нужно целую ночь хорошенько померзнуть, чтобы выморозить из себя все грехи.

На трибуне сидят только наши. К любому человеку в футболке, сидящему на прохладном ночном ветру и улыбающемуся этому факту, можно обращаться по-русски.

Но можно и не обращаться. В эту ночь меня как-то не очень тянуло вообще общаться с людьми, тем более с русскоязычными. Мне почему-то казалось, что уж что-что, а это я еще в жизни успею. А вот закрыть глаза, подставив лицо прохладному ночному ветерку, обонять загадочные благовония и слушать звон колокольчиков – это можно только здесь, на вершине Шри Пады.

Глаза открывать не хотелось. Но хотелось хоть что-нибудь делать, чтобы не уснуть, потому что приехать в ночь на Шри Паду, полночи подниматься, чтобы встретить на вершине рассвет, а потом проспать его – это даже для меня слишком, не говоря уже о нормальных людях. Можно было считать порывы ветра. Можно было отслеживать закономерность поступления пожертвований в офис. Это было проще всего, потому что они не поступали совсем, а сидевший там сотрудник зевал во всю глотку. Около часа я с переменным успехом боролся со сном, но сон неумолимо заграбастывал меня в свои объятия. Я попытался приоткрыть глаза, полностью осознавая, что эта попытка может стать последней. И тут… мне перехотелось их закрывать. Потому что на горизонте показалась светлая полоса.

Все! Я переночевал! Адреналин, серотонин и еще какие-то гормоны выплеснулись из всех ответственных за их выработку органов, и я распахнул на максимум глаза, уши и все прочие органы моих чувств. И не зря, потому что церемония встречи утреннего светила как раз стала потихоньку начинаться. Откуда-то сверху, из стоящего на вершине храма, загудели трубы, бухнуло барабанами, кимвалами и тарелками. Офис по сбору пожертвований стал закрываться. Лежащие вповалку под ним люди зашевелились и начали разматывать те коконы из одежды и тряпья, в которые они замотались ночью.

Полоса наливалась светом прямо на глазах. Но продолжала оставаться полосой, что вселяло некоторые опасения. Только на востоке, у самого горизонта, небо было свободным от туч. Все остальное было затянуто плотным серым покрывалом, которое медленно куда-то ползло. А вдруг туда? Вдруг оно доползет и закроет горизонт?

Но нет. В какую сторону оно ползло – это не имело ни малейшего значения, поскольку солнце у экватора взлетает на небосклон куда быстрее, чем ползут такие слои облаков. Наоборот, это серое покрывало только усилило радостное ощущение рассвета в священном месте. И даже украсило его, потому что солнце осветило его нижний рваный край,и пейзаж стал таким, о каком можно было только мечтать.

В этот момент процессия из священнослужителей, с лотосами и еще какими-то большими красными цветами в руках, спустилась к трибуне и, аккуратно пробираясь между просыпающимися паломниками, дошла до площадки, вход на которую всю ночь был запрещен. Время они рассчитали идеально – чай, не в первый раз. Когда отгремели барабаны, отгудели трубы и затихли читавшие мантры голоса, на востоке мощно сверкнуло, и солнце, распихивая тучи во все стороны, ослепило всех, кто его ждал. Из сотен людских глоток вырвался вопль восторга, разбудивший двух или трех последних неудачников, привалившихся к офису по сбору пожертвований. Они вскочили в чем были и присоединили свои голоса к общему восторгу.

Солнце поднималось равномерно и благосклонно, даря свет и тепло всем, кто его ждал. Половина людей осталась взирать на светило, улыбаясь и подставляя его лучам все, что у них за ночь озябло, а остальные, в том числе и я, устремились на противоположную сторону. Свет мы уже встретили, теперь нужно было встречать тень!

Я успел. На западной стороне вершины не в пример меньше места, чем на восточной, и трибуны там нет. Но есть лестница, заканчивающаяся перильцами, за которыми – обрыв. Люди на лестнице уже стояли, но ланкийцы в среднем – народ не слишком высокий. Вот тем, кому не повезло встать за мной, я не завидую, они увидели немного. А я увидел все.

Гора, на вершине которой я стоял, отбрасывала тень на весь мир, и тень эта была идеальной. С тропы, ведущей из Делхаузи (или Налатаннии, что одно и то же) Шри Падатреугольная гора красивой формы, но все же осложненная разными выпуклостями и геометрически неправильными элементами рельефа. С той же стороны, куда на восходе падает тень, она совершенна.

С каждой минутой тень меняла свои очертания, потому что солнце поднималось все выше и выше. Тень становилась четче, но ощутимо укорачивалась. Вот она стала тенью на две трети мира, через минуту – уже на полмира, а еще через минуту погасла. Солнышко добралось до края туч и залезло туда, так что рассчитывать на дальнейшее зрелище не имело смысла.

Наступило, казалось бы, идеальное время для того, чтобы зайти в находящийся на вершине храм и увидеть тот самый след Будды, Вишну и Адама, вместе взятых. Но делать это я не очень рекомендую, особенно если у вас нет с собой пары теплых носков.

Во-первых, в храме будет не протолкнуться. Все, кто встречал солнце и наблюдал за тенью, сгрудятся в очень ограниченном помещении, чтобы поклониться Священному Следу (именно так переводится название горы Шри Пада).

 

Если вы терпеливы, вы дождетесь своей очереди и увидите громадный след, носящий явные следы обработки камня человеком. Фотографировать в храме запрещено. Заходить туда в обуви тоже запрещено, а камни на рассвете на высоте 2240 метров над уровнем моря даже на шестом градусе широты холодные. Вы почти обязательно простудитесь и почти обязательно разочаруетесь. Поэтому либо подождите, пока схлынет толпа, либо просто бегите вниз. Вы уже видели все, что было must see, сделали все, что было must do, и выполнили программу must climb. Бегите вниз.

Да, именно бегите! Это совет по минимизации крепатуры после походов на Шри Паду и в подобные ей места. От подъема мышечные боли будут не слишком сильными. Страшнее спуск. А самое страшное – это спуск медленный. Чтобы ваша походка в последующие несколько дней не напоминала походку шагающего экскаватора, вниз надо не идти, а бежать. Если вы, идя вниз, аккуратно ставите на каждую ступеньку ногу и пружинисто помещаете на нее вес всего тела, то ноге это тяжело. Один раз она это вынесет без проблем. Десять ступенек тоже вынесет. Почти наверняка вынесет и сто. Но на лестнице, ведущей на вершину Шри Пады, этих ступенек тысячи. А этого не вынесет ни одна нога, кроме натренированных ног тех, кто каждый день таскает наверх напитки и закуски.

Вниз надо бежать! Если возникает «синдром мистера Бина» (не удается обогнать группу стариков и старушек), просто постойте. Полюбуйтесь панорамой. Пощелкайте фотоаппаратом. Или даже посидите в сторонке. Через несколько минут старушки отковыляют ступенек на сорок вниз, и вы туда сможете добежать. А там, не ровен час, выдастся свободная от старушек зона, и вы по встречке или еще как-нибудь их лихо обойдете.

Самый же забавный сюрприз ждет вас внизу. Когда вы дойдете до той арки, с которой начался ваш ночной подъем и за которой уже пыхтят автобусы, что привезут вас в Хаттон, оглянитесь. Вы увидите горделивый профиль Шри Пады, но он будет так далеко, что если бы вы приехали сюда днем, вы с почти стопроцентной вероятностью отказались бы от восхождения. И очень долго кусали бы потом локти …

Комментарии 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.