Меценат — проект «Империя»

Апрель 14, 2019
Автор: Марина Ткаченко

 

Кто бы мог подумать, что руководить такой страной – как Римская Империя — могли не политики и полководцы, а благотворители. Если это был эксперимент Истории – то он удался.

 

Данный материал является на 80% дублем уже написанных мной в других изданиях. Но продвигать тему этой неординарной личности необходимо во всех доступных формах. А тем более, во времена великих смут, когда приходит полный «кризис» экономике и не «конченная» коррупция в политике и управлении страной. Так как на моё авторское усмотрение, именно этот человек нашёл выход и вывел государство из древнеримского внутреннего конфликта, вложив в это всё свои личные (и древние семейные) капиталы.

Чем и продемонстрировал современникам и будущим поколениям, как можно не грабить страну, изображая из себя мецената, а быть Меценатом, вкладывая свои средства в её развитие, и в лучших ей представителей.

 

Итак, в последнее столетие до Рождества Христова, Римом руководил Гай Цильний Меценат. Он бы потомком царей.

Наследником династии Лукумониев-Цильниев, правившей в одной из областей Италии — Этрурии еще в доримские времена, в городе Арреция. Эта область считается древнейшей центральной, если можно так сказать, аутентичной, прадавней Италии. Так что цари Этрурии – это тоже, в какой то мере, прадавние правители…

 

Саркофаг этрусской супружеской пары из Черветери, VI век до н.э.

Саркофаг этрусской супружеской пары из Черветери, VI век до н.э.

 

Потом этот род целиком переселился в Рим, но ничем особым не отличался, кроме больших богатств. Вели себя осторожно. Царское прошлое никого в этой семье не интересовало, кроме последнего ее представителя — Гая Мецената.

К слову, потому и вспоминаем мы его тут на наших страницах в середине апреля, что дата его рождения приходится как раз на 13-15 числа.

Джон Кольер «Гораций и Лидия» фрагмент

 


Что Венерин месяц

Тот апреля день,

Надвое делит.

Этот день – святей и дороже мне он,

Чем рождения день.

Меценат желанный от него ведет счет годам –

 

писал древнеримский поэт Гораций свое посвящение покровителю, ставя день его рождения превыше своего, и точно указывая дату: в древнеримском календаре средний день месяца приходился именно на 13, а не на 15 число.

Но нам с вами ничего не мешает сомневаться в точности и праздновать эту дату в кругу благотворителей и филантропов целых дня три…

 

 

 

Год рождения Мецената также колеблется — между 74 и 64 годами до нашей эры: он мог быть как сверстником императора Октавиана Августа, так и старше его на 10 лет. Но вряд ли возраст был причиной влияния этого ближайшего сподвижника на официального правителя. Исследователи сходятся на том, что причиной всему было богатство Мецената. Некоторые даже называли Мецената кредитором Империи, имея в виду императора. Вполне может быть, только с МВФ такое кредитование не имело ничего общего. По сути, Меценат  целенаправленно спонсировал только военные походы Августа.

Когда убили Юлия Цезаря, а тогда ещё мальчишке Октавиану не оставили ни копейки из положенного наследства – Меценат просто дал ему денег и поддержал в долгоиграющем проекте «отмщение за смерть Цезаря». Именно в этот период безвластия и вышел на арену правления страной Империи Гай Цильний. Никому не бросающийся в глаза какими-либо странностями при власти Цезаря, Меценат вдруг начал носить красную тогу, являясь в Сенат, чем, кстати, вызывал насмешки.

 

Этой одежде было своё объяснение: Меценат был настоящего царского рода и красноречиво подчёркивал это.

Если сравнивать с современным форматом финансистов, стоящих за теми или иными париями и фракциями в парламенте, то Меценат хотя бы не прятался «от телекамер», а честно показывал – кому принадлежит реальная финансовая власть в стране.

Не буду особо останавливаться на том периоде противостояний, когда сторонники Октавиана Августа все-таки победили. Главное другое – в этот период на хозяйстве в Риме остался именно Меценат. В общем и целом, покидая Рим, Август наделял Мецената высшими полномочиями. Около 7 лет, с небольшими перерывами, Гай Цильний Меценат был фактическим правителем Рима. Свои финансы он инвестировал в свою страну. К тому же, он оставался главнокомандующим, но никогда не применял силы против сограждан, предпочитая использовать дипломатию.

Когда, в период войн, возникла угроза голодных бунтов, Меценат просто увеличил количество людей находящихся на содержании у государства. По закону. Вернее, он просто поменял закон. Как сказали бы сегодня: «внёс правки». Тем более, что фактически эти люди переходили на содержание именно к нему… Такая первая узаконенная богадельня.

 

Но эту дипломатичность далеко не все одобряли. А отказ вообще применять силу вызывал у некоторых сограждан обвинение Мецената в бесхарактерности и даже трусости. Но, тем не менее, Август оставлял управление империей именно на этого человека. Что тут было решающим: зависимость от денег Мецената или полное доверие? По сути Августу, кроме Мецената не кому было доверять.

Что бы понять это — надо хотя бы приблизительно попытаться представить себе римские правила ежедневной жизни и такого себе Гая Мецената, который начал их нарушать. В разные периоды Римской Империи возвращался, а по сути, негласно существовал закон главенства отца семейства.

 

Закон отца семейства

По древнеримским законам, которые распространялись на семейный уклад вплоть до объявления христианства государственной религией Ромеев – дети не имели буквально никаких прав. Вплоть до момента смерти отца семейства им ничто не принадлежало. Мало того – сама их жизнь была в полном распоряжении родителей.

 

 

Когда вы читаете житие великомученицы Варвары, и сталкиваетесь с фактом ее убийства родным отцом, вы просто не знаете – в законодательстве языческого Рима такое право было официально прописано. Родители могли законно отречься от ребенка, если он был не желательным или лишним, сразу после его рождения.

Что бы представить мораль в римской семье, что для того что бы убить ребенка, родителям надо было получить согласие всего пятерых соседей.
Оставшись в живых, даже если человек достигал совершеннолетия, женился и имел уже своих детей – он был собственностью семьи своего отца. Его власть распространялась сверх безотлагательного послушания на любые приказания, какими бы трудными, неприятными или опасными они ни были. Отец мог продать сына в рабство или лишить его жизни.
К девочкам вообще было слегка презрительное отношение. Рождение двух дочерей подряд считалось несчастьем. До определенного времени – за девочками закреплялось право собственности на имущество своей матери. Но это право периодически менялось в римском законодательстве.

 

Девочек использовали для заключения выгодных браков – в которые они могли вступать с детского возраста. Мальчики – с 14 лет, девочки с 12 лет могли становиться мужем и женой официально.

Отречение отца семейства предполагало лишение денежного довольствия и признания не принадлежности более к определенной фамилии достойного рода. Человек становился никем. Но вскоре – при первом требовании местного правителя – родитель должен был объявить о факте своего отречения.

На этом фоне понятно, что у Октавиана Августа не было выбора другого «отца», образно выражаясь, кроме Мецената. А лучшего было сложно найти.

Некоторые не дальновидные переписчики удивляются, как мог Меценат позволить себе такое обращение с правителем, когда Август в период чисток и «люстраций» пачками подписывал смертные приговоры?

Собственно вся брутальность в том, что Меценат при ближайшем окружении обозвал Августа «мясником», что порочило воина в принципе. Так как мясником мог быть только палач по отношению к беззащитной жертве, но ни как не воин и не полководец. И тем более — император.

 

 

Но в жизни Меценат позволял себе и не такие корректировки поведения своего протеже. А ещё чаще — просто советовал ему, как руководить территорияи: в форме республики, или в форме монархии… И не потому, что Меценат считал себя царских, высших  кровей по отношению к Августу. А скорее потому, что у самого Октавиана, кроме Мецената, вообще никого не было.

Сирота, потерявший царственного покровителя Цезаря, Август был благодарен судьбе, что у него появился новый состоятельный отец — учитывая римские традиции. Ведь даже преданный друг Августа, полководец Агриппа, нуждался в деньгах. Понятно, что не на карманные расходы – а на переоснащение и поддержание армии и построение нового флота. А деньги «из тумбочки» — выдавал Меценат. Впрочем, как и приумножал в этой же «тумбочке».

К слову, впоследствии, свои собственные средства Агриппа тоже начал тратить на благотворительность и инвестиции в городскую инфраструктуру. Но не по собственному убеждению, или некому врождённому чувству прекрасного, которого у Агриппы не было – а подражая Меценату.

 

По политическим преследованиям.

 

Вергилий Марон. Фреска в московском Кремле

На одной их внутренних стен Благовещенского собора Московского Кремля, в западной галерее сохранилось иконографическое изображение человека без нимба и в пастушьей шляпе. В руках он держит свиток с письменами. Это древнеримский, еще языческий в христианском понимании, поэт Публий Вергилий Марон, автор знаменитой«Энеиды».

В дохристианской древнеримской литературе он одним из первых коснулся темы ожидания Избавителя людского рода и поэтому он пользовался авторитетом у будущих поколений первых христианских мыслителей.

Однако этой фрески могло и не быть, — как и римской литературной дохристианской традиции, да и самого Вергилия могло бы не быть, если бы не Гай Цильний Меценат.

После гражданских войн между Августом и убийцами Юлия Цезаря, в пользу победителя отбирали имения оппозиционной римской знати. Такие репрессии не заканчивались только изгнанием из домов.

«Проскрипция» – письменная запись и оглашение семьи или человека вне закона. Напоминает сегодняшние люстрации – но с той разницей, что вплоть до убийств. Хотя как сказать – как именно проходят люстрации вне камер современных телевизионщиков… А в Риме времён политических чисток победившего Октавиана августа — проскрипированного разрешалось убить где, как и кому угодно, даже рабу или родственнику. Убивали не тайно – явно, средь бела дня, за что была назначена денежная награда. Имущество убитого конфисковывали, а потомки лишались всех наследственных и гражданских прав.

 

 

 

Это значит, что они становились нищими, шатались по окрестностям городов и умирали от голода — ведь прятать их строго запрещалось. За укрывательство проскрипированного также убивали, даже если это была мать, спрятавшая сына. Потому, во избежание последующих «проблем», вырезались целые семьи – с грудными детьми и слугами.

Как отдельно взятый политик, Меценат не поддерживал такого развития событий, но не забывайте, что кроме него в Риме делили власть еще несколько человек – вплоть до ситуации триумвирата.

Упомянутый поэт Вергилий был на стороне врагов Августа и происходил из семьи зажиточного землевладельца. Сначала у него отобрали земли, а затем началась охота на его жизнь.

В своей поэме «Буколики», поэт опишет преследования одного знатного вельможи и то, как ближайший советник Августа — Меценат не только спас его от физического уничтожения, но и сделал все возможное, что бы вернуть отцовское имение.

Итак, в политических условиях, когда за человеколюбие убивали, Меценат обеспечил философа и поэта покровительством и подарил человечеству поэзию Римской проповеди пришествия Христа: позже, Данте в «Божественной комедии» выберет именно Вергилия  носителем высшей человеческой мудрости и своим проводником по загробному миру.

 

Делакруа "Вергилий и Данте"

Делакруа «Вергилий и Данте»

 

Что двигало Меценатом — сочувствие человеку или увлечение философией? История подтверждает – те, кому он помогал в трудную минуту, оказались выдающимися людьми, влияющими своим творчеством на мировоззрение современников и потомков. Современные медиа, телеведущие, блогеры – придумайте что хотите.

Нельзя забыть еще одного спасенного — Квинта Горация Флакка. Созданную им «Науку о поэзии» изучали не только при его жизни, но переписывали в Средневековье. Оды, диалоги, сатиры Горация содержали критику всех человеческих пороков – роскоши, безделья, зависти, разврата. Своим творчеством он оказал влияние на Петрарку и гуманистов эпохи Возрождения. Монахи-иезуиты считали его своим «проповедником», положительно влияющим на воспитанников духовных школ. Из его работ заимствовались классические принципы стихосложения. Им восторгались Байрон и Лессинг. Стихотворение «Памятник», которое мы со школы привыкли считать плодом гения Пушкина, в действительности принадлежит Горацию. А Пушкин, Ломоносов и Державин лишь пытались вольно его адаптировать на русский язык.

Но так как Гораций не принадлежал к знатному роду, убить его не пытались – просто забрали имение. Устроившись простым писарем в Риме, Гораций топил свое уныние в сочинительстве и в самом дешевом в Италии ретийском вине. Не знаю, пил ли именно ретийское вместе с ним Вергилий, но познакомились они по поводу стихосложения и уже на следующий день Гораций был у Мецената. И тут происходит самое невероятное, почему мы можем понять, как повезло Октавиану Августу с Меценатом и почему Меценату позволялось невероятное при официальном дворе.

Гай Цильний, прослушав стихи Горация, в период гонений и репрессий, дарит ему виллу.

 

Чарльза Джалаберт. «Гораций, Вергилий и Варий дома у Мецената»

Чарльза Джалаберт. «Гораций, Вергилий и Варий дома у Мецената»

 

Римские историки — Сервий, Тацит, Светоний, Плиний, Дион Кассий, давая различную характеристику поступкам Мецената в политике или в бизнесе, едины в одном – в развитой, но жестокой Римской империи это было в корне иное отношение к человеку. Он не просто спас или приютил у себя талантливых людей, или спас «врага нации» – он подарил имение нищему.

Римское общество, после новости о дарении виллы — замерло на сутки и через сутки объявило Мецената ненормальным, требуя у Октавиана отстранить его от управления Империей.

В условиях репрессий, Меценат открыто шел на прямую конфронтацию с властью в лице императора и его окружения, поступками утверждая общественное положение тех, кому помогал. А это в основном были преследуемые враги режима. Талантливые, но преследуемые враги. Понятно, что потом эти «враги» творили на благо империи. Но до Мецената в Риме так не поступал еще никто. Да и после — как-то сложно вспомнить.

 

Мода на меценатство.

Конечно, именно благотворители в Риме были – так как поддерживать искусство было модно. Например,Валерий Мессала Корвин, в обиходе – просто Мессала. Он собрал вокруг себя писателей, не сочувствовавших режиму Августа.

Или еще Гай Асиний Поллион — известный государственный деятель и полководец. Это он первым начал поддерживать Вергилия, правда, в благоприятные времена, еще до откровенных репрессий. Когда начались преследования, Поллион сам был проскрипирован, но позже из черных списков исключен. На средства, захваченные во время похода в Далмацию, Поллион основал первую в Риме публичную библиотеку. Тоже вполне благотворительный поступок в поддержку науки. Библиотекарем им был поставлен историк-энциклопедист высокого уровня Марк Терренций Варрон.

Не удивлюсь, если историки назовут ещё несколько имён филантропов и эстетов. Но почему же мы тогда называем современных покровителей искусства и вообще благотворителей именно меценатами? Почему мы не называем их мессалами или поллионами?

 

 

Потому что и Мессала и Поллион были покровителями искусств, пока для этого, складывались благоприятные условия. И как только начались настоящие преследования подопечных Мессалы – Тибулла и Овидия, он перешел на сторону правящего режима, отрекшись от покровительства. А с библиотекарем Варроном вообще получилась некрасивая ситуация. Когда под проскрипции попал он, потеряв часть уже составленной им библиотеки и свои родовые земли, щедрый филантроп Поллион не рискнул просить за своего подопечного.

 

 

А Меценат делал, что хотел. В основном помогал несчастным творцам – не просто создавая им условия для творчества, а спасая от смерти, и от голодной смерти в том числе.  Когда в Риме, на улице Мерулана, были проведены раскопки зала Мецената – там было найдено необъяснимое и противоречивое количество произведений искусства.

Принцип системности коллекционирования отсутствовал. А ситуация была такая, как и во все времена  – помогая друг другу, поэты и другие мастера несли как муравьи в центральный зал Мецената произведения своего творчества, не сомневаясь – Меценат купит все, зная, что дело в элементарном голоде.

Продолжая демонстрировать такое поведение, может совершенно того не желая, Меценат додавил и Августа и римское общество. Он сделал помощь модной.

Потому считать Мецената только покровителем искусств и творческих личностей не справедливо. Он спасал людей от смерти.

 

 

Закончилось даже тем, что сам Октавиан Август (не раз терпевший от Мецената прямолинейные обвинения) объявил себя покровителем искусств и без шуток затребовал к себе всех, кто «тусил» на вилле Мецената на Эксквилинских холмах — Вергилия, Горация, Вария Руфа, Секста Проперция, Гая Мелиссу, Домиция Марса, Плоцию Тукка, литературного критика Квинтилия Вара. В смысле, затребовал жить во дворце императора, сопровождая его, когда требуется.

«Одолжи мне своих параситов, кормящихся у твоего стола, к нашему столу» — писал Август о первоклассных римских поэтах. Они отказали. Не Меценат отказал, а они отказали. Потомок царей продемонстрировал императору с болезненным культом личности, право выбора свободного человека. Учитывая нрав Августа, можно предположить, что он просто возжелал быть главным меценатом, вместо Мецената реального. Вслед за императором, не просто содержать параситов (клиентов на содержании), а изображать покровителей искусств начали другие знатные римляне.

Как бы не выглядел этот прецедент, но правда очевидна: Меценат ввел моду на меценатство.

 

«Так я живу»

Говорят, после этого отказа кружка Мецената подыграть Августу, отношения императора и Мецената стали настолько натянутыми, что последний ушел с руководящей должности. Вроде, что сам хотел заняться только искусством и что ему опротивела кровавая политика. Это правда – он ненавидел эту кровавость. И максимально пытался влиять на Октавиана Августа, склонного к жестокости. Это описал сам Октавиан в своих воспоминаниях: обладая харизмой детской искренности, Меценат почти всегда ставил окружающих в такое положение, что вынуждал их становится лучше – хоть на время. Или казаться, но тем не менее…

Ты орлиный свой нос задирать перед теми не любишь,
Кто неизвестен, как я, сын раба, получившего волю.
Дружбою мужа горжусь, который достойных людей отличает
И, не смотрит на род, а на жизнь и на чистое сердце,  – напишет Гораций о Меценате.

 

Фёдор Бронеиков. "Гораций читает свои Сатиры Меценату"

Фёдор Бронников. «Гораций читает свои Сатиры Меценату»

 

И этот человек правил империей?

К такому логическому вопросу  приходили все критики Мецената. А современные «трактователи» образа и вообще не удосуживаются вникнуть в историю, не говоря уже о воспоминаниях о Меценате, хотя бы самого Августа.

 

Критика.

Многие киноверсии пытаются представить Мецената эдаким юношей с многоуровневой моралью, пытающегося урвать побольше, успевая за Октавианом Августом. Что-то бесхарактерное и разбалованное. Этому есть оправдание. Сценаристы обычно основываются на критике современников и Луция Аннея Сенеки — историка и философ стоицизма I столетия. Сенека осуждал Мецената в своих «Моральных письмах к Луцинию» за манерность, богатство, изнеженность и щедрые пиры, за манеру одеваться в красную тогу, демонстрируя перед сенатом свое царское происхождение и за… мягкосердечие. И эта критика является для нас наиболее ценной, так как позволяет составить портрет человека, имя которого стало нарицательным в области благотворительности.

 

Что до пиров — они действительно занимали центральное место в жизни богатого римлянина, и Меценат не был исключением.

При этом он оставался щедр: как принимая высокопоставленных гостей, так и кормя своих подопечных. Равноправие и соучастие в творчестве отличало литературный кружок Мецената от остальных, существующих в эту пору в империи.

Здесь можно было услышать и критику в адрес Мецената, и сатирическую поэзию о его привычках.

Поэты могли запросто отказывать своему покровителю в просьбах написать восхваления Августу, а могли и согласиться. Вергилий, Гораций и другие участники кружка писали, что именно Меценат подсказывал им многие темы для будущих шедевров.

В ответ на бесконечные пересуды Меценат написал книгу «Так я живу», которая не сохранилась до наших дней в полном объеме.

Хотя информация спорная – есть итальянский архив, где подтверждают о наличии книги Мецената. Даже подтверждают о содержании – рассуждения о природе.

 

 

Перевод этих мемуаров Мецената —  был бы открытием для читателя и прибылью для издателя. И пользой для тех, кто руководит страной или хочет руководить (как минмиум) результативно. Так как Меценат буквально инвестировал свои богатства в страну и ее экономику. Речь не идет об открытии предприятия по выпечке хлеба и уплате налогов. А с прибыли — создания благотворительного фонда по помощи поэтам. И ходить себе так на работу в качестве премьер-министра. Именно так могут представить себе современный вариант управления страной нынешние благотворители.

Меценат мыслили совсем по другому: он инвестировал в проект «Империя». И удачно. Сначала дав денег Августу на военные походы. Вполне может быть, чтобы тот не мешал править страной. Затем обеспечил снабжение армии и флота, успокоил социальные бунты – и запустил благотворительность как норму. Что и смогло остановить внутриполитический террор и объединить страну.

Правящий Триумвират не любил Мецената, именно за его примиренческую позицию. Так как в каждой стране всегда найдутся провластные «коршуны» и «голуби».

И действительно, как только потомок этрусских царей ушёл на покой к своим поэтам, противостояние между Августом и Марком Антонием разгорелось с новой силой. Что, в конце концов, и положило начало медленной гибели Империи, в пределах которой ещё во времена правления Августа — уже родился Христос, образец милосердия.

Меценат умер в 8 году до н.э., и похоронен в Риме, в своем имении на Эксквилинских холмах, рядом с могилой Горация. Именно об этих местах французский поэт 19 века Шарль Бодлер написал «И я так далеко от Эксквилинского холма…», сожалея об отсутствии настоящих покровителей.

 

Сергей Балакович. «В приёмной у Мецената»

 

О уходе Мецената сожалели многие, почти вся империя..Та империи, которая стояла на материальных ценностях и кровавой политике, приняла, конечно, на время милосердие Мецената, так как это было стильно. Даже в истории этот период называется «Золотым Веком». Но та же Империя не смогла самостоятельно справиться со своими демонами, которых изгонял из одержимых материальными ценностями Мессия…  Кстати, до  Рождества  Меценат не дожил всего 7 лет.

Сегодня рассуждают о дефолте, курсе гривны, войне, санкциях, каких-то помощах МВФ. Я не о тех, кто миллиардеры «по зову крови» и благотворительность или успех родины им, в принципе, не важны. Есть множество современных меценатов, желающих помогать. У них системно работающие фонды. Конечно, есть и такие, кто только вид делает. Но у первых и вторых, при всём том несметном, что задекларировано – ничего не получается. Даже части не получается из того, что сделал Меценат. Один Меценат, один, при сопротивлении триумвирата – осуществил проект «Империя», а они не могут.

Хотя, может дело именно в личности? Основоположник немецкой классической литературы Готхольд Эфраим Лессинг напишет: «Как я искал вокруг хотя бы бледного слепка с тебя! Искал глазами нищего! А какие это зоркие глаза! Наконец устал я от поисков и хочу излить горький смех на ложных подражателей. Вот правитель прикармливает толпу остроумцев и по вечерам, когда он шутками хочет отвлечься от государственных забот, делает из них своих веселых советчиков. Как много недостает ему, чтобы быть Меценатом!»

 

Все иллюстрации в материале, которые размещены без подписей — принадлежат художнику Лоуренсу Альма Тадема

Комментарии 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.